НОВОСТИ В БЕЛАРУСИ
Коренной полешук Иван Лемешевский из тех людей, кто не привык оглядываться назад с сожалением. После армии строил карьеру в дорожно-патрульной службе, обзавелся семьей. В эту размеренность вклинилась авария на Чернобыльской АЭС. Он вместе с коллегами сопровождал колонны автобусов, которые везли на оздоровление детей из оказавшегося загрязненным Лунинецкого района. Позже в числе других ликвидаторов оказался в зоне отчуждения. Металлический привкус во рту и жуткая тишина заброшенных деревень, где сорняки вымахали вровень с забором — такой осталась в его памяти зима 1986 года. Эту главу Иван Лемешевский оставил в прошлом, но не забыл, а жить предпочитает настоящим. В беседе с корреспондентом БЕЛТА он вспомнил о врезавшихся в память моментах «чернобыльской» командировки и рассказал о произошедших изменениях на его малой родине за 40 лет.
- От возрождения — до устойчивого развития. К 40-й годовщине аварии на Чернобыльской АЭС
Вся жизнь Ивана Лемешевского связана с родным Лунинецким районом. Уезжал оттуда он лишь на время учебы в техникуме и службы в армии. «Я окончил Бобруйский автотехникум. Отец был водителем, думал, после армии пойду в организацию, где он работал. В Лунинецком РОВД уже несколько лет служил мой двоюродный брат, посоветовал пойти туда. Меня взяли инспектором по надзору за дорожным движением. На дворе стоял 1980 год. Было интересно: следил за состоянием транспорта и дорог. Конечно, столько автомобилей, как сейчас, не ездило. Но и сложно было. Дежурили по одному на маршруте: один, без транспорта, в любую погоду», — поделился воспоминаниями мужчина.
В таком ритме бежал день за днем. Иван Лемешевский женился, в семье в 1985 году родился первенец — дочка. А следующей весной случилась авария на Чернобыльской АЭС. «Жизнь текла, как обычно. Демонстрация 1 мая была, мы перекрытием занимались в городе. Только потом рассказали, что случилась такая беда. Кто-то из коллег сразу уехал туда на ликвидацию. Я продолжал нести службу здесь. Тогда из Лунинецкого района начали вывозить детей на оздоровление на чистых территориях», — рассказал собеседник.
Сотрудники ДПС сопровождали колонны, в которых было почти по 20 автобусов, обеспечивали безопасность в пути и во время остановок. На первых порах поток был большой. Позже на оздоровление детей из загрязненных зон начали вывозить по графику: три-четыре раза в месяц. «Если честно, никто не осознавал опасности. Говорили пить больше йода — он в аптеках пропал. А так практически все осталось по-прежнему», — заметил Иван Лемешевский.
А в конце 1986 года он оказался в зоне отчуждения в Наровлянском районе Гомельской области. «Наверное, судьба: сменил там двоюродного брата, который мне предложил пойти на службу в РОВД. Сначала нас собрали в Бресте, выдали рабочую форму для несения службы в зоне отчуждения. В Наровлю повезли двумя «Икарусами», — вспомнил ликвидатор.
В Наровлянском районе он и его сослуживцы охраняли опустевшие деревни. К тому времени прошло более полугода с момента, когда хозяева оставили свои дома. Картина открывалась жуткая: вокруг ни души, а все на своих местах. «В патруле у нас было два человека. Ездили по деревням, несли службу 12 часов. Неприятно было. Заросшие дворы, сорняки вымахали почти в уровень забора — жутко, пустота», — заметил житель Лунинецкого района.
В командировке ликвидаторы жили в школе в Тешкове. Время проходило однообразно. Они отсыпались после долгой службы. На досуг же времени почти не оставалось. Могли почитать книгу, посмотреть телевизор. В школе был спортзал, но вот активности не хотелось: постоянно тянуло на сон. «Быстро сближались, хотя мы были из разных регионов. Коллектив сразу становился сплоченным. Наверное, опасность нас объединяла. Атмосфера была очень дружелюбная», — описал Иван Лемешевский обстановку, которая царила в командировке.
По его словам, дежурства по отселенным деревням проходили спокойно. Но было одно место, куда никто не хотел идти. «Это был ближайший к реактору пост. Там вагончик стоял, когда заходили туда, какая-то дрожь возникала в теле, металлический привкус во рту. Туда никто не хотел идти. Нам выпало две смены за время несения службы там», — не скрывает мужчина.
В зоне отчуждения он пробыл месяц — с 15 декабря 1986 года по 15 января 1987-го. «Я попал в такое время, когда было очень много снега. Мои сослуживцы, которые первыми поехали, вернулись с количеством радиации большим, чем я. Считаю, что мне вроде и повезло. Наверное, снег прикрыл радиацию. Я не очень захватил, но здоровье все равно подвело», — рассказал ликвидатор. После так называемой чернобыльской командировки он вернулся домой и продолжил служить инспектором ДПС вплоть до выхода в отставку в 2006 году.
Иван Лемешевский обратил внимание, что его родной Лунинецкий район и сам пострадал в результате аварии на ЧАЭС. Это, безусловно, наложило отпечаток на жизнь полешуков. Но за 40 лет многое сделано в устранении последствий. «Что было раньше и сейчас, вообще сравнить не могу. Изменения произошли очень большие. Взять хотя бы, какие дороги у нас хорошие, газ провели, столько магазинов работает. Хозяйства подняли, технику и оборудование новое приобретают. Построили сколько домов, чтобы люди закреплялись в деревне. Такое внимание к Лунинецкому району», — заметил собеседник.
Он добавил, что проживающие на загрязненных территориях дети каждый год могут ездить на оздоровление в санатории, в школах им предоставляют бесплатное питание. «Это все государство дает, заботится. Я имею право тоже поехать в санаторий как ликвидатор, в госпиталь обращаюсь. Очень приятно от такой поддержки. А переживать сильно не нужно: было и было, главное — жить дальше», — подчеркнул Иван Лемешевский. А жить есть ради кого! Он вырастил дочку и сына, воспитывает двух внуков.
Алевтина ЧЕРНОВОЛОВА,
фото УВД Брестского облисполкома,
БЕЛТА.
