НОВОСТИ В БЕЛАРУСИ
Невидимая угроза в один момент нарушила привычный уклад жизни тысяч людей, а также территорий. Мирный атом от Чернобыльской АЭС проявил свою разрушающую силу. Тогда, в апреле 1986 года, минимизировать последствия аварии на четвертом энергоблоке вызвались сотни специалистов разных профилей. Это и спасатели-пожарные, и правоохранители, и медики, и нефтяники, и просто неравнодушные граждане. В «Белоруснефти» рассказали БЕЛТА о вкладе в ликвидацию аварии на Чернобыльской АЭС и развитие пострадавших районов, где раскрывают потенциал добычи черного золота.
- От возрождения — до устойчивого развития. К 40-й годовщине аварии на Чернобыльской АЭС
Цементная преграда
Авария на реакторе в ночи требовала немедленных решений с воды, земли и воздуха. Ликвидаторы действовали по всем направлениям. Пожар на энергоблоке — его эпицентр — засыпали песком и реагентами, также сооружали укрывающие конструкции. Для устойчивости их заливали цементом. Бетонную блокировку важно было поставить и под днищем реактора, чтобы не допустить попадания радионуклидов в грунтовые воды. Это могло быть чревато и распространением «атома» по Припятско-Днепровскому бассейну.
Нефтяники оказались в числе тех, кто оказался в самое горячее время практически в самом горящем месте. Специалисты Тампонажного управления работали буквально в 200 м от реактора. Опытные мастера цементирования скважин ставили тот самый цементный блок.
Перед 20-летней годовщиной аварии в честь нефтяников, которые занимались укрощением распространения ядерной стихии и радиационной угрозы, на территории подразделения установили монументальную стелу. На ней нанесено более сотни фамилий тампонажников.
Те, кто внес свой вклад в противостояние ядерной стихии, не всегда охотно делятся воспоминаниями на чернобыльскую тему. Эти люди уже ветераны предприятия. За десятилетия стерлась острота ощущений, а рассуждения по этому поводу внесли ясность и добавили объема и объективности в картину тех событий. Впрочем, сохранились воспоминания ликвидаторов, собранные многие годы назад. Описание событий, увиденных их глазами, позволяет понять, что и как происходило, что чувствовали и делали люди ради спасения других.
Служебная командировка тампонажников
Масштабы аварии в СССР до конца не были понятны. И даже при существовавшей тогда неопределенности ведомства предпринимали все возможное, а порой и невозможное. Действовали на страх, а порой и риск.
Так, 15 мая более 80 белорусских тампонажников из цеха крепления скважин №1 получили командировочные листы в Киевскую область. Их задача — сменить украинских коллег. При этом добровольцы сами вызывались на ответственное задание. И даже они проходили строгий отбор.
Как подчеркнули в «Белоруснефти», возглавил команду коллег начальник Тампонажного управления Александр Родыгин. Он и не думал оставаться в стороне от происходившего — чувствовал ответственность за коллектив. И мысли не было командировать в Чернобыль вместо себя кого-то из парней: «Как мне потом в глаза смотреть своим хлопцам? Их родителям, женам, детям, если вдруг что-то случится?»
По воспоминаниям нефтяников, дорога к месту ЧС в украинском Чернобыле была специфической, связанной с соблюдением мер безопасности. Изначально ехали на обычных автобусах, затем пересели в специальные, с защитным покрытием.
Следовали исключительно по определенному маршруту — сказывалась специфичность загрязнения. Радиоактивная опасность, условно говоря, имела зональные особенности. Специалисты фиксировали мозаичный характер загрязнения. Поэтому разные участки на протяженности одной дороги могли быть как относительно чистыми, так и серьезно «фонили». Приходилось ехать, как бы петляя. Примерно такой же тактики придерживались нефтяники, работая на месте.
Тампонажников разместили на базах отдыха, которые находились за пределами 30-километровой зоны загрязнения. К станции бригада направилась практически сразу после прибытия на место. Белорусы стремились скорее сменить коллег из Полтавы, которые поделились с ними своими наблюдениями, дали важные рекомендации.
Работа шла круглосуточно. Процесс цементирования практически не останавливался.
Был строгий алгоритм работы. «И медики проводили постоянный осмотр. Невидимой рукой радиация сказывалась на разных процессах. К примеру, цемент застывал с удивительной скоростью. Иногда агрегаты сковывало вместе с ним. Приходилось срывать их бронетранспортерами», — поделились в компании.
Тампонажники из Беларуси проявили самоотверженность. Они ответственно выполняли порученные задания, какими бы рисками это не было обусловлено. Как один из примеров — требовалось срочно провести новую 300-метровую нагнетательную линию к реактору. Это трубопровод, по которому необходимо было подать раствор под высоким давлением в точку назначения. Оперативно и без лишних рассуждений тампонажники Михаил Гвоздь и Дмитрий Музыченко выполнили задание.
Командировочная смена белорусов подходила к концу, а тампонажники из других стран не успевали прибыть вовремя. Миссия нефтяников затянулась. Никто не отказывался от заданий.
И это не единичные истории.
Воспоминания не ликвидируются
За каждым человеком — личные переживания, опыт и, разумеется, эмоции. Нерв накалялся, ведь полного понимания и осознания ситуации у большинства людей не было. Даже отчасти искусственное спокойствие позволяло избежать паники. Поэтому обстановка за периметром атомной электростанции была относительно тихой. Правда, эхо той аварии уже доносилось.
По воспоминаниям ветерана-буровика Валерия Кондратова, рабочий день 26 апреля 1986 года прошел не как обычно. Он тогда был задействован на скважине в Наровлянском районе. Расстояние от эпицентра аварии — менее 30 км. «Вдруг небо осветило зарево — как будто где-то поблизости пожар… Было очень жарко, как летом, страшно хотелось пить. Донимала сильная головная боль», — рассказывал он.
После официального объявления об аварии жители близлежащих деревень в спешке покидали дома. Однако нефтяники были обязаны закончить работы на объекте, поэтому пробыли там около двух месяцев. Весь состав той вахты, включая Валерия Кондратова, получил удостоверения ликвидаторов.
В биографии ветерана-геофизика Сергея Киселевского этот период также оставил свой след. Случившееся отразилось и на его работе, и на родных ему местах. В то время он проводил исследования скважин методом радиоактивного каротажа. Он рассказывал, что после 26 апреля его оборудование перестало работать на объектах, хоть в помещении все было исправно. Позже выяснилось, что причиной этой аномалии был зашкаливающий фон.
Тогда Сергей Степанович свою семью отправил к родственникам на Дальний Восток. Позже они вернулись домой. Постепенно жизнь налаживалась. Однако определенная ее часть и связанные с ней светлые воспоминания оказались омрачены. Многие его детские мечты, надежды и счастливые моменты связаны с Хойникским районом. В деревне Бабчин он проводил каникулы. Это место он называл и называет райским, где щедрые на дары леса и река, где собирали грибы и ягоды, радовались с друзьями рыбному улову.
После аварии население Бабчина переселили. Сейчас здесь заповедные территории, особо охраняемые. Вход — только через контрольно-пропускной пункт. Вместе с тем здесь ведется экспериментально-хозяйственная деятельность, развивают пчеловодство, проводится научная работа. Жизнь, несмотря ни на что, продолжается.
Потенциал недр
Такие земли могли навсегда получить статус «мертвых зон». Радиационное загрязнение, по исследованиям специалистов, имело мозаичный характер. Поэтому площади «постчернобыльских» территорий были неоднократно исследованы и изучены, обозначены границы и загрязненных, и сохранивших жизненный потенциал.
К слову, под контролем и по поручению главы государства в Беларуси десятилетиями реализовывают комплексные программы, направленные на ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС. В центре внимания — ряд районов Гомельской и Могилевской областей. Значение имело все — экономическая, экологическая, социальная, демографическая и даже моральная составляющие. Потенциал районов, которые после апреля 1986 года признаны пострадавшими, однако не имеющими тотальной угрозы, рационально и постепенно раскрывали. Впрочем, пульс жизни продолжает биться даже в зонах отчуждения.
В программы по возрождению пострадавших районов за последние десятилетия были сделаны значительные вложения. И результат говорит сам за себя. Хойники, Ветка, Наровля, Октябрьский район и другие продолжают развиваться. Здесь созданы производства, развивается сельское хозяйство, укрепляется база здравоохранения.
И в прямом смысле здесь есть золотой запас, речь не только о людях. Карта нефтяных месторождений включает также Калинковичский, Октябрьский и Хойникский районы. Здесь добывают свыше 100 тыс. тонн черного золота каждый год. Это дополнительный импульс в развитии инфраструктуры, создании новых рабочих мест.
Генеральный директор «Белоруснефти» Александр Ляхов неоднократно подчеркивал, что география нефтедобычи растет. «Вместе с Министерством природных ресурсов и охраны окружающей среды мы в интенсивном режиме ведем геологоразведочные работы на всей территории Припятского прогиба. Эта тема — на контроле у Президента. Специальные совещания как по деятельности нашей компании, так и по геологоразведочным работам на территории страны, совершенствованию подходов к недропользованию. Поэтому рост добычи нефти в Беларуси обусловлен и развитием географии присутствия и нашего предприятия, и Минприроды», — пояснил он.
Нефтяники также вносят свой вклад, чтобы жизнь на этих территориях не просто продолжалась, а становилась все более комфортной: от развития сети электрозарядных станций Malanka и внедрения новых технологий на АЗС до более глубокого взгляда на потенциал недр.
БЕЛТА,
фото предоставлены компанией «Белоруснефть».
